Наш адрес:
г. Москва, ул.Барклая д.8 (ТЦ "Горбушка")
Посмотрите нашу схему проезда

Email: atlas-motors@mail.ru


 
  Rambler's Top100

Полезные ресурсы:

 
Мотоцикл
SUZUKI SKY WAVE 250
 
Цена: 3.500$
Пробег: км. , 2002 г.в.
Квадрацикл
ATV Arctic Cat НА ЗАКАЗ
 
Цена: 6.000$
Пробег: км. , 0 г.в.

TOUAREG против Африки. Записки сумасшедшего

Николай Ушанов – единственный российский автомобильный журналист, которому… гм, посчастливилось принять участие в заключительном, 13-м африканском этапе кругосветки Touareg 360o Experience World Tour. Ему достался один месяц из 15. Теперь я знаю, о чем думает человек внутри погружающегося в зыбучий песок автомобиля. Как вы сказали, “вся жизнь перед глазами?” Туфта, бред. Машина тонет, а плохие ненаучные слова изо всех сил швыряются друг в друга подушками в черепной коробке. Перья летят и застилают сетчатку изнутри. Только сознание торчит штырем из позвоночника в темечко. "Я хочу жить!" И больше ничего. Ничего, потому что остальное – дело техники и рефлексов. Как учили, как подсказывает опыт… И лишь на твердом песке картинка жизни снова становится резкой. Фу-ух! 45 градусов тепла кажутся счастьем человеческим, а Touareg – надежным, преданным другом, который вывез, выхватил, выдрал из этого… А так оно и есть. Без лукавых улыбок, без сантиментов и заигрываний с тренером. Спасибо, старина! …Представьте себе состояние парникового огурца, который с корнем выдрали из плодородной унавоженной почвы и воткнули в чистый кремний, при этом посоветовав вести себя прилично, отрастить когти и цепляться ими за жизнь. “Ты едешь в Африку! – обрадовал добрый главный редактор. – Из Дакара в Вольфсбург на «Туареге»!” В таких случаях нормального журналиста охватывают смешанные чувства типа "мне это надо?" Но 13-й этап кругосветки Touareg 360o Experience World Tour – это здорово. Сахара, верблюды, камни и горы Марокко, привычный руль непривычного Touareg R5 Expedition… А когда и где вы в последний раз видели “нормального журналиста”? Однако в момент памятного крика “Ты едешь в Африку!” огурец еще нежился под стеклом уютного парника. Как, спать в палатке? Скудно питаться? Справлять нужду за барханом, сжигая за собой бумажки? Посещать отели только затем, чтобы смыть с себя то, что еще не отвалилось само? “А почему бы нет?” – подумал огурец, задумчиво глядя на прорастающие когти. Дакар пахнул в открытую дверь самолета парным отделением Сандунов. Если ночью такое пекло, то что же будет днем? Днем был так называемый “отель” при аэропорте: сенегальских виз нам не выдали и до выяснения с территории порта не выпустили. Мы – это два владельца “туарегов”, Сергей Рохленко из Ростова и Игорь Фирсаев из Екатеринбурга, выигравшие участие в африканском этапе, заместитель редактора журнала “Вокруг cвета” Елена – единственная женщина среди "туарегов" и мужчин, и ваш покорный слуга. Отель напоминал советскую общагу, густо населенную вонью и тараканами. Пропотели раз сто, проговорили по мобиле $500. Почти не спали. Но к семи часам вечера следующего дня с помощью российского консула, посла Сенегала в России и других официальных и полуофициальных лиц вырвались из заточения, воссоединились с немецкой частью команды и совместно глотнули свободы в виде холодного пива в уютном ресторане на берегу океана. Все, завтра – полный вперед! Полный… что? Единственная в Сенегале дорога на север через забавный город Сент-Луис, пески и камни Сахары в западной Мавритании, политически напряженный стремительный бросок по Западной Сахаре, (там, согласно справочникам, ведутся вялые боевые действия)… скалы и пропасти Атласских гор в Марокко, паром через Гибралтар… национальные парки Испании, Франции и Германии. Долго. Длинно. Местами опасно. Но разве не за этим люди поднимаются на воздушных шарах, прыгают с небоскребов и пересекают в одиночку океаны? И-эх! Похоже, пора покрыться пупырышками! Пять блестящих “туарегов” с картой мира на борту гордо вознесли над палисадником запаски на багажниках и абажуры шноркелей. Дизель, 174 л.с., комплектация "проще простого". Но – климат-контроль и зверски-внедорожное обличье из-за задранной усиленной подвески и высокопрофильной зубастой резины. Команда: кроме нас, четверо немцев – бойкие 64-летние дядьки Гюнтер и Эке, солидный Клаус примерно того же возраста (судя по величественной осанке, он некогда был большим боссом), его жена Хельга, похожая на бабушку-сказочницу. И два гуру-проводника, прошедшие всю кругосветку: Маттиас и Роберто. Снимок на память, и под восторженные вопли сидящих на пальмах попугаев кавалькада, рыча, отправляется навстречу романтике. Северный человек, впервые попавший в этот пестрый, пышущий жаром, гомонящий вертеп, теряется и стремится укрыться от него в кондиционированных недрах машины. Цветущая толпа кишит, переливается, кричит и неописуемо воняет среди пальм вдоль трассы, на которой периодически возникают бестолковые пробки – из-за упрямого ишака, запряженного в повозку с водой или из-за заглохшего ржавого грузовика колониальных времен, к крыше которого прикручено ровно столько же разноцветного барахла, сколько громоздится и в кузове. Проржавевшие насквозь автобусы без дверей и стекол, на подножках гроздьями висят мальчишки. Шикарные белозубые улыбки безмятежно играют на чернокожих лицах... В Мавритании мы целых 200 км ехали по великолепным пляжам вдоль величественного, огромного океана. Все 200 км я ненавидел пластиковые бутылки и радостно давил их колесами. "Черный континент" оказался действительно черным – от мусора. По этому поводу мы с немцами выпили и назвали себя командой “белых масаев”. Но прежде была пустыня... Бескрайнее, заваленное разноцветным песком и камнями пространство. Редкие кустики чахлой травы. Глубокие, вязкие расщелины между барханами даются тяжело. Утробный вой пониженных передач тонет в липкой вате 45-градусной жары. Час, два, три, пять. Тени нет, солнце светит вертикально в темя. Обернешься – пробитая нашей колонной колея, взбираясь на барханы, уходит вдаль, к цивилизованному горизонту. А впереди рассыпчатой стеной вырастают новые песчаные горы – ослепительно-белые, кремово-розовые, серые. И чем дальше, тем они выше и выше. Мы едем, откапываясь руками, лопатой. Толкаем. Потом снова едем и снова копаем, и снова толкаем. Раскаленный песок жжет ладони не хуже сковородки, прикасаться к кузову приходится через тряпку. Никогда не думал, что обычная вода из 2-литровой бутылки, охлажденная в бардачке, может быть такой вкусной. Какой кайф! …Спали под открытым небом, расстелив на песке палатки. Бензиновая плита, макароны с тунцом. Ненавижу макароны, но спать в пустыне очень хорошо. Звенящая тишина, почти белый от звезд купол. Поскрипывая, в десяти сантиметрах от носа проползает деловой скарабей. Закрываю глаза и почти моментально проваливаюсь в сон. Под утро на лицо прыгнул кто-то легкий, но холодный, как лягушка. Кажется, макушкой я достал до Луны, а от моего вопля проснулись все шакалы Сахары. Но только не наше измученное братство. После этого инцидента я ощутил, что когтями и кожей отвердел до кондиции и готов пустить корни в этом насквозь кремниевом мире. Дизель Touareg R5 Expedition уютно урчит. Под него хорошо спится даже в горах… Вот, кстати, сразу отчитаюсь в том, что больше всего интересовало моих пытливых коллег. Они все спрашивали: неужели ничего не сломалось? Сломалось... Хотя начинался день хорошо. Матиас собрал всех, разложил на капоте карту Марокко и ткнул пальцем в сторону оранжевых гор (высота 2000 м). “Сегодня едем сначала вот туда. Но дорогу дальше я не знаю. Будем искать!” Узкая тропа запетляла серпантинами все выше и выше. Голая, красная, кремнистая земля, козы забираются на деревья и жуют листья ближе к верхушкам. А после полудня я услышал зловещий вой гидроусилителя – знак недобрый и настораживающий. Спустя полчаса, когда я полз через очередные каменные надолбы под шорох камешков, летящих из-под Touareg в очередную километровую пропасть, руль вдруг напрягся и стал поворачиваться с огромным трудом. Стремительно темнело. Попытки рассказать о проблеме в рацию не увенчались – не тянет, ничего не слышно. А Маттиас в поисках дороги наращивает темп. Все быстрее и быстрее. Пониженная четвертая, третья, вторая, камни, серпантин в небо, Лена рядом ежится и уже не смотрит в окно - страшно. Там, внизу - тонущие во тьме облака. Повороты даются с трудом, руль отчаянно сопротивляется, вырываясь из рук на колдобинах. Мы идем в хвост Маттиасу, который вдруг пулей взлетает на почти отвесный склон, разворачивается в свете наших фар, четко объявляет в рацию: “Сейчас будет экшн!” - и уносится в темноту. Я пытаюсь повторить его маневр, но понимаю, что без усилителя уеду в пропасть. Вот тебе и “экшн”! Машина застывает, задрав морду в гору и повернув непослушные колеса в ненужную сторону. Тормоз! “Пшш!” – делает педаль под ногой и потихоньку уходит к полу. Мама. Мама!!! Наша корма – в двух метрах от марокканской пропасти. Провернуть руль не хватает сил. Отзовется ли педаль тормоза на второй качок, неизвестно. “Я не буду говорить тебе, что внизу”, – дрожащим голосом сообщает Лена, вовремя катапультировавшаяся из машины. По лбу медленно ползут липкие холодные капли. Если бы не подбежавший Сергей Рохленко, который помог вывернуть руль, – висеть бы мне на этом месте до полного скончания тормозов. А потом прыгать... Не отпуская тормоз до конца, под звон улетающих вниз камней медленно отступаю уже в нужном направлении. Врубаю вторую и, опять не отпуская тормоз, пяткой жму на газ. Ура-а!!! Мы выехали! Спасибо, Серега! Потом мы скачем по горам еще три часа. Тормоза срабатывают только на первый качок. На исходе второго часа понимаю, что все это время не моргал: глаза высохли, футболка приросла к телу, рукам больно крутить тяжеленное, скачущее рулевое колесо. Грохот орущего на торможении передачами двигателя отдается в висках гулким эхом… Но мы доехали. Доехали, несмотря на эту пробитую камнем трубку гидроусилителя. Остановившись, я сполз на порожек “Туарега” и долго сидел, привалившись к стойке, не думая ни о чем. Наутро жестоко ныла спина, жгло ладони, а мышцы рук гудели, как высоковольтные провода. “Экшн”. Интересно, эти гуру-бродяги отдавали себе отчет в том, что может случиться с их ведомыми на трассе? Но о поломках, собственно, все. К концу путешествия бывший парниковый огурец оброс шипами, поседел и стал всеядным. Красоты и серпантины Пиренеев после приключений Атласа казались деревянными лошадками, палаточные ночевки в европейских кемпингах – десертом после вяленой верблюжатины. Законы жизни изменили свое течение вместе со спущенной в унитаз в одной из горных ночлежек сороконожкой. И немецкие соратники-старикашки, по-хорошему шкодливые и вредные, вдруг оказались роднее родственников. Так что теперь я знаю, о чем думает человек внутри погружающегося в зыбучие пески автомобиля. Я знаю, что подушечные бои неприличных слов в голове всегда оставляют место штырьку здравого смысла. Остальное – дело рефлексов и техники. После, когда все кончится, технику надо ласково похлопать по пластиковому крылу. А в ответ Touareg едва заметно качнет абажуром шноркеля - вилькоммен, дескать. Всегда рад хильфен!