Наш адрес:
г. Москва, ул.Барклая д.8 (ТЦ "Горбушка")
Посмотрите нашу схему проезда

Email: atlas-motors@mail.ru


 
  Rambler's Top100

Полезные ресурсы:

 
Квадрацикл
POLARIS НА ЗАКАЗ
 
Цена: 6.000$
Пробег: км. , 0 г.в.
Мотоцикл
KAWASAKI ZEPHYR1100
 
Цена: 3.100$
Пробег: км. , 1993 г.в.

Из Парижа в Москву на автомобиле без шофера (часть 2)

По материалам книги Константина Шляхтинского "Мир из окна автомобиля"   По Австрии   Вот и австрийская граница - ручей с мостиком, по концам которого два столба: один полосатый сине-белый, другой черно-желтый. Австрия встретила нас недружелюбно: шоссе, испещренное ямами, как рябое лицо, пошло круто вверх, потребовав даже первой передачи. Наконец, верст через шесть мы остановились в "Россхаупте" австро-венгерской таможни... Таможенный чиновник откровенно признался, что он пишет свой первый протек. Поэтому он с очень озабоченным лицом рылся в своих законах и бланках, боясь промахнуться... Чиновник, видимо, волновался, весь вспотел и выкурил целую трубку, покуда написал все, что надо, и получил с меня 1650 крон пошлины. Занявшись пропуском, он не вспомнил посмотреть мою кладь, где было немало подарков, накупленных в Париже, за которые он имел тоже полное право взять пошлину. Да и потеря времени оказалась невелика, всего полчаса. И вот мы снова на шоссе. Только порядки другие: и ехать надо слева, обгонять справа... Встретилась хорошая лимузина "Дитрих". На наше приветствие никто из многочисленных пассажиров не повернул даже головы. У всех лица скучающие, никуда не смотрящие. Правил, конечно, шофер. Стекла наглухо подняты. Это самый антипатичный тип автомобилистов. Их всего больше вы найдете среди скучных богачей. Им ничего не стоит выбросить десятка полтора тысяч за лимузину. Почему выбор пал здесь на "Дитрих"? Сами себе не отдают отчета. Им только нужно крупно заплатить, чтобы после перед приятелями с пренебрежением говорить об этой затрате. Разве они покупают машину? Нет - экипаж. Разве им интересно то, что их везет? Как? Нисколько. Они нанимают за сумасшедшее жалование иностранца - опять для хвастовства, и он хозяйничает над машиной бесконтрольно. Случилось маленькое нездоровье у машины - он заикнуться не смеет. Поезжай, и кончено дело, без рассуждений, без понятия. Удивительно ли, что у таких господ машины быстро приходят в негодность? Что и наилучший шофер превращается в плуга, который очень скоро садится на шею своему барину? Раз хозяин не в состоянии проверить своего шофера, то кто из двух поставит на своем? Кажется - ясно. Я знаю пример, где барину надо было как можно меньше заживаться в Виши. А шоферу как раз, наоборот, хотелось пожить в Виши. И что же? В Виши поломался мотор. И вот такие-то господа нам встретились в лимузине: насупившись, недовольные, запертые в душной карете и не имеющие никакого интереса к тому, что их везет, потому что их везут только деньги... Эти рассуждения мои были прерваны крутым поворотом автомобиля. Вдруг оказалось, что на дороге нарочно положены камни, которые отнимали полшоссе, да так, что ехать приходилось зигзагом, очевидно, нарочно для перебивки образовавшихся колей. Это было очень досадно. К этому прибавилось новое неудовольствие: насколько в Германии нам мешали дети, в Австрии досаждали гуси. С утра до вечера слышно их гоготание. Ежеминутно встречаешь на шоссе важно рассевшийся табунок гордых чистых гусей, которые поднимаются лениво и на проезжающий автомобиль ругаются по-своему, вытянув низко шею... Прага   Прага - город редкой красоты, и остается только удивляться, что международные туристы только недавно "открыли" его, т.е. взяли моду тянуться сквозь него гусем... Мы Прагу проехали и, не останавливаясь, поспешили еще верст за 20 в городок Ржичаны, где нас ждали остальные члены нашей семьи: моя жена и дочь... В Праге была выставка, и все гостиницы оказались полны, так что нам четверым пришлось принять любезное приглашение одного милого молодого знакомого остановиться в их квартире, так как его семья, т.е. мать и отец, еще жила на даче. Автомобиль пришлось поставить в гараже, хотя он был на другом конце города. Мне неудобно называть, что это за гараж по фирме, потому что вышла следующая комедия. Когда мы с сыном чистили машину, одетые в синие блузы и штаны, то к нам собрались шоферы с других автомобилей и сразу стали относиться ко мне как к наемному шоферу. Это мне показалось сначала забавно, а потом и поучительно, и вот я хочу поделиться своим опытом с другими автомобилистами. До сих пор я только с чужих слов знал о "процентах", которые получают шоферы со всяких расходов на автомобиль. Теперь я сам этими процентами пользуюсь. Поговорив с шоферами уже совсем по-товарищески, я узнал, что 10 процентов всегда и везде иметь можно, но для того, чтобы иметь 15 процентов, надо заранее предупредить какой-нибудь гараж или торговца. Тогда они назначат соответственные цены и сообразно с этим пишут хозяину счета и расписки. Пятнадцати процентов мне выговорить не удалось, потому что я сразу подъехал к гаражу, и мне открыто назвали цену гаража - три кроны в сутки. И вот я обсчитываю себя на 10 процентов, или же получаю сам от себя прилично "на чай". Согласитесь, что это пикантно. "Кому ваш автомобиль принадлежит?" - спрашивают меня. Я называю фамилию и поясняю, что это дама с дочерью. К счастью, меня о хозяевах дальше не спрашивали. Вообще, шоферы о своих хозяевах между собой не любят разговаривать. А если говорят, то совершенно в том же тоне, как наши кухарки.    "Вы когда отсюда уезжаете?" - спрашивает один шофер другого с заметной иронией в слове "вы", под которым стало понимать господ. "Больны, - отвечает другой с насмешливой гримасой. - Его-то жена отсюда родом; а он не любит здесь долго оставаться и рад бы поскорее, только она-то, как сюда попадет, так сейчас и больна, и доктора шляются. А в "Варьете" ехать, да меня до часу ночи на улице держать - для этого здоровы." О жаловании друг друга не спрашивают, очевидно, знают наперед, что будет наврано. О моем сыне спросили. Оказалось, что моя хозяйка держит не только шофера, но и сына его для научения. Какая редкая хозяйка! Вот в этом мне другие шоферы позавидовали и стали приглашать прийти вечером в тот трактир "Zur Stadt Vien", где все шоферы собираются. От этого удовольствия я воздержался... Дальше!   Довольно погостили мы в гостеприимной Праге среди милых радушных друзей. Но прямо на Москву еще не хочется, здесь столько интересного. А между тем учение в русских гимназиях идет полным ходом. И вот я решаюсь отпустить моего помощника-сына по железной дороге вместе с женою и дочерью, которой тоже надо учиться. Но как быть? Ехать совсем одному неудобно, вдвоем с наемным шофером - скучно. Из этого затруднения меня вывел один из наших симпатичных пражских знакомых - г-н Рейман. У него в Петербурге магазин богемских гранатов, и он как раз собирался в Россию к своему магазину и даже подготовил паспорт. В его лице я нашел интеллигентного спутника и энергичного помощника, хотя и не знакомого с автомобильным делом, но охотно исполняющего всю черную работу... Из Праги мы поехали по широкой долине Влтавы и Лабэ до их слияния под гор. Мельник... Машина шла, но была не в расположении: вода кипела, и вспышки ослаблялись; ясно было, что мотор перегревался. Я уже начал в душе упрекать "Даррака" за то, что он мне построил плохого лазяльщика, но к концу второго дня догадался, что сам я виноват: ремень вентилятора сильно вытянулся, что естественно на новой машине, и потому охлаждение было плохое. Подтянув ремень, я сразу заметил, что машина выздоровела... Скоро мы подъехали к австрийско-германской границе: здесь мне предстояло получить обратно 1650 крон. Был пятый час дня, а таможенная касса закрывается в четыре. Нам предстояло удовольствие ночевать Бог знает где. Я стал просить и упросил: явился чиновник и выдал деньги... Осенние сумерки скоро сгустились в темную ночь, и мы летели с фонарями, проезжая проселки, фабрики и целые города. Вдруг раздается знакомый пистолетный выстрел. Стой! Осмотрели шины с карманной электрической лампочкой; я тотчас заметил, что правая задняя готова. Мы находились верстах в семи от города Швейдлица. Надели колесо "Степней" и поехали на ночевку в этот город... Следующий день пришлось потерять в Швейнице за вулканизацией камеры и покрышки... У русской границы   Доверяясь атласу "Континенталя", мы собирались въехать в Россию по толстой красной черте через границу Врушев. Приехали на немецкую границу настолько поздно, что хотя немецкие чиновники и были налицо и собирались выпустить, но предупреждали, что через границу все равно не переедешь, так как "русская цепь" уже поднята. Об этой русской цепи скажу вскоре. Поэтому, не документируя выезда из Германии, заночевали на единственном здесь постоялом дворе - и, надо сказать, ночевали удобно. А утром услыхали от немецких чиновников, что русская дорога на этом пути настолько плоха, что автомобили без поломок не обходятся, о чем известно местным автомобилистам... Все это, естественно, вселило недоверие к атласу "Континенталя" и склонило нас к тому, чтобы ехать на Калиш, что удлиняло наш путь на 75 верст... Сказано - сделано, поехали на север до следующей немецкой таможни "Скальмержице", где и совершили выпускные бумаги. А въехать в отечество нельзя. Оказалось, что отечество принимает своих сынов не во всякое время дня и ночи. На границе по сторонам шоссе стоят два черно-белых столба, а между ними протягивается толстая цепь, и никакие силы земные не помогут переступить границу нашу ни конному, ни пешему, ни другу, ни недругу. Ибо за цепью стоит молодчина с заряженной магазинкой. Вот так нерушимо охраняется граница Российской империи в те часы, когда таможенные чиновники почивают, т.е. с 6 часов вечера до 7 часов утра, а также тогда, когда они кушают, т.е. от 12 до 2 часов. Меня об этом предупредили заранее, и потому я всячески старался и действительно приехал без 20 минут 12, но цепь оказалась замкнутою! А причина этого грустного явления была та, что цепь живет по варшавскому времени, и мы отвели себе душу только тем, что увековечили неумолимую цепь на фотографии, а потом пообедали. В два часа (уже по цепному времени) цепь действительно упала, и французская машина покатилась по русской земле к "Щипиорнскому передаточному пункту..." Там нас не только не заарестовали, а даже очень скоро, т.е. через полчаса, пересмотрели весь багаж, инструментальные ящики и бензиновые резервуары. И в самом деле: разве под видом бензина нельзя провезти в резервуаре целого пуда, ну, скажем, шоколадных бомб? Обстоятельно изучив новейшую систему "Даррака", господа таможенники посадили мне по-шоферски солдата с очень острым штыком, объяснив, что он покажет дорогу. Какую дорогу? До здания таможни, лежащего саженях в 100 на том же шоссе. И вот мне была показана дорога к дому чиновника, который тоже очень скоро (в общем в 2 часа времени) высчитал ту заранее и мне хорошо известную пошлину 220 руб. за автомобиль и 24 руб. за 2 пуда запасных шин. И мы покатили по России... Это было в 1908 году, сентября в одиннадцатый день по старому стилю. По России   Вот мы и в России. Но все еще польские вывески чередуются с немецкими. Шоссе хуже, а главное, уже немецкого. Ремонт его производится просто насыпкой щебня... По всей Польше ночью с фонарями ехать опасно: летят камни нешуточные. Вообще, население к автомобилю относится враждебно. Лошади пугаются гораздо больше, чем в Германии... Между Лодзью и Варшавой главное было: пыль, пыль и пыль. Встречные обдавали нас пылью: а что за нами было! И вправду сокрушаешься сердцем, что населению так портишь жизнь... Про Варшаву ничего не стану писать. Это слишком известный город. Только в автомобильном ношении это непочатый угол, как Москва лет пять тому назад. Зато в остальном – Варшава чисто европейский город. Выехали мы из Варшавы на купленном здесь русском бензине. Машина сразу пошла хуже. Чем помочь? Правило известное: нагрузить чем-нибудь поплавок. Но чем? В дороге ничего нет... Наконец нашел средство несколько улучшить ход: вырезал из визитной карточки кружок и наложил на дырки добавочного воздуха так, чтобы его вовсе не шло. Пошла машина хорошо, но только на больших скоростях, а на тихом ходу не терпела четвертой передачи. Одним словом, езда была грубая. Вдруг что-то металлическое от нас падает на шоссе. Пока остановились и оглянулись, видим, действительно, что-то лежит, к чему со всех сторон, как мухи к варенью, сбегаются отовсюду дети и взрослые. Мой спутник Рейман тоже пустился со всех ног и, к счастью, добежал первым. Это оказался наш глушитель. Мы шли с открытым выпуском и не заметили разницы. Положили глушитель себе под ноги и поехали дальше... Теропсихология   Езда на автомобиле перед вами обнаруживает психологию разных животных, так что автомобилист делается "теропсихологом" (если позволить себе такое новое слово). И каждое животное пугается по-разному. Корова стоит безучастно, опустив хвост, смотрит на вас и вдруг, в последнюю минуту, задрав хвост, бросается без всякого соображения иногда прямо под вас. Поэтому коров приходится опасаться. Быка бояться нечего, он считает ниже своего достоинства уделять внимание какому-нибудь автомобилю. Свинья бывает разная. Если она предается кейфу в грязной луже, или когда дородную мамашу теребят с полдюжины поросят, то такая свинья ничего не предпримет. Но опасна трудолюбивая свинка, которая, нервно моргая хвостиком, хлопотливо роет край шоссе в блаженном неведении совершаемого преступления. Такая свинья опасна тем, что она вас видит только в последнюю минуту и бросается к своему дому, часто поперек вашей дороги. Но кто всего досаднее, так это куры. Где бы курица ни была, она непременно должна перебежать вам дорогу... Куры, по-моему, отнимают больше всего скорости у нас на Руси, как в Чехии гуси, как в Германии дети... Гуси не опасны. У нас они заранее спасаются сначала бегством, потом взлетают очень живописно. Собаки относятся очень различно. Иная молча, поджав хвост, удирает. Другая в безопасности надрывается, лает на вас. Но всего жалче тех удалых собак, которые привыкли скакать впереди тройки. Они бросаются перед вами, не рассчитав вашей скорости, и, конечно, попадают под колеса, от больших собак нередко бывали крушения... Но вот теперь лошадь. Это же ведь главная встреча и главная помеха на тернистом пути автомобилиста. Лошади относятся к автомобилю различно. В общем можно сказать, что ночью с фонарями лошадь всего безопаснее. Она совершенно ослеплена, терроризирована и ничего не предпримет. Днем, хотя и встречаются лошади, относящиеся к вам очень спокойно, но это либо заморыши, живущие всю жизнь за 5 минут до голодной смерти, либо степенные кобылы, если жеребенок тут же с ней. Такая мамаша никогда не позволит себе дергать, прыгать. Еще приятен тип лошади нерешительной. Она присаживается на все четыре ноги, топочет, иногда вскидывается на дыбы, но все это ничего: вы успеете проскочить, не нанося ей никакого вреда. Но вот начинаются типы опасные. Иная лошадь вроде коровы: издали остановится и вперится в вас неподвижно. Это очень опасно, так как в последнюю минуту последует скачок Бог знает в какую сторону. И все-таки лучше проскочить, потому что всякая лошадь "пропитывается" испугом не сразу, а требует для этого некоторого времени. Не дай Бог, пропустить это время. Если вы проскочили, то и она цела, а если нет, то лошадь либо бросается с возом через канаву, либо вам поперек...На днях я мог убедиться, что лошади в России отлично понимают по-русски. Было дело так. Ночью с фонарями пришлось остановиться для того, чтобы осмотреть дорогу. Рейман ушел, а я остался один. Слышу, сзади едут. Черные силуэты медленно движутся прямо на автомобиль. Я сошел, встал сзади навстречу едущим и стал стыдить проезжающих за то, что едут прямо на коляску. Остановились. Я показываю налево, где вполне просторно проехать. Неизвестные тотчас беспрекословно взяли влево, осторожно объехали автомобиль, чтобы его не зацепить и самим не пострадать. Когда же возы въехали в полосу, освещенную ацетиленом, то оказалось, что из обоих возов торчали только ноги. Так что я разговаривал с лошадьми... Очень часто лошадь бы ничего, но ее пугает и портит возчик. Едет он и дремлет, вдруг автомобиль. Шаром он скатывается, хватает вожжи, давно запутавшиеся в колесах, дергает невзнузданную лошадь, накидывает ей на храп шапку свою, затрудняя дыхание. И все это нервно, беспорядочно. Ну, лошадь и сбесилась. А у хорошего кучера никогда лошадь ничего не сбалует, как бы сама ни боялась... Белоруссия   ... В Рославле - я знал об этом заранее - мы встретим г-на Лелювье, которого придется взять с собой до Москвы. Меня очень интересовала эта встреча, потому что Лелювье - это большое имя в международных автомобильных сферах: благодаря своему путешествию пешком по Сибири он, собственно, и подготовил необходимые сведения о дороге для гонки Пекин - Париж; он же подготовил там и станции бензина и масла. И, действительно, нас Лелювье ждал в Рославле. Переночевав, мы на следующее утро, 20 сентября, выехали уже втроем. Это был базарный день. Не пожелаю этого ни другу, ни недругу. Это уже не просто встречи, а прямо едут гусем. И все это на вас лезет, всю дорогу загораживает, все это пугается: и лошади, и люди; все дергается, пятится, норовит либо поперек дороги, либо в канаву, все храпит и ругается. Раз десять пришлось останавливать и заглушать машину; раз пять надо было сойти и провести лошадь под уздцы... Крушение   Машина шла до того хорошо, что прямо просила работы. Освободившись наконец от всех этих встреч, которые ее весь битый день мучали, она вырвалась на свободу и летела легко и могуче сквозь черную осеннюю ночь. Сдерживая дыхание на длинных спусках, скользила она по прекрасному шоссе, едва качаясь на рессорах и несясь птицей к мосту, через который перелетела мягким взмахом всего корпуса, а далее, на подъеме, гудела полным бензином с открытым выпуском и неслась стопудовым размахом на перевал, после которого правильными волнами следовал опять спуск в долину, мост и снова подъем. Наступило 8 часов, когда показались огни города Юхнова... В Юхнове остановились перед гостиницей, где, как нам сказал городовой, можно поужинать, зашли в гостиницу, а возле машины поставили того же городового. Наскоро поужинав, я сел за руль и мы поехали... Шоссе пошло круто под уклон к мосту, на который я обратил свое внимание. Не доезжая моста, справа был штабель бревен, приготовленных для починки этого моста. Ничто не мешало, и я позволил себе большой ход, несмотря на грязное скользкое полотно дороги. Еще помню, ум мой был занят вопросом: какую бы суконную тряпку мне заправить под фуражку для теплоты? У моста было положено поперек оставшейся дороги два огромных бревна. Когда я их заметил, было уже поздно! Оба тормоза не смогли удержать коляску. Передние колеса перескочили через бревно, задние не могли этого сделать, и мы пронеслись сажен 10 с бревном. Что это был за треск и гром, предоставляю судить читателю. Машина стала уже на другой стороне моста. Никакими усилиями не могли мы вытащить бревна. К счастью, навстречу кто-то подъехал. По моей просьбе чужой кучер достал веревку, обмотал ею конец бревна, и мы все общими усилиями вытащили бревно... Беглый осмотр коляски обнаружил только, что передняя ось выгнулась, но все шины целы. Мотор запустился легко - с пол-оборота. Сел я опять за руль, и мы тронулись. Машина оказалась глубоко ранена: при каждом обороте дифференциала на задней оси раздавался скрежет стальных зубцов. Значит, произошла внутренняя поломка шестерни в дифференциале. Но все-таки, хоть и раненая, скрежеща и стеная, машина просилась вперед. Осмотрев все еще раз и заметив еще только маленькое повреждение правой подножки, мы решили, как решает каждый автомобилист: покуда машина едет, надо ехать. Поехали. Скрип и стон внутри машины росли с невероятной быстротой. Появились толчки, показывавшие, что отломанные зубцы попадают между здоровыми и весьма быстро их съедят. Решили вернуться в Юхнов, из которого, в сущности, даже и не выехали. Но беда одна не ходит. Я не знал, что испортился мой ножной тормоз, наиболее употребительный. Порвал ли я его или бревно его повредило, только при повороте случилось следующее... Проехал я осторожно поперек шоссе до края его, притормозил, перевел на задний ход и также осторожно задом подъехал к другому краю шоссе. Рейман с фонарем в руке следил за краем шоссе и командовал мне, так как ночь была черная... Я доехал до края и нажимаю на тормоз, чтобы остановить задний ход. И вдруг чувствую, что потерял я власть над машиной, и вот она, следуя выпуклости шоссе, сползает задними колесами под откос насыпи. Рейман давно уже машет фонарем и отчаянно велит мне остановиться. Но... еще секунда, и я смотрю уже не горизонтально, а в небо, и тяжелая машина неудержимо влечет меня за спину ускоренным движением в какую-то черную бездну. Помню только одно: я обеими руками держал руль так, чтобы автомобиль съезжал, по крайней мере, прямо вниз, а не наискось, так как иначе он бы перевернулся, подломав меня под себя и сжегши в разлившемся бензине, так как ацетиленовые фонари не гаснут даже опрокинутые. Скоро я почувствовал, что откос кончился. Тогда, боясь с размаха въехать в болото или канаву, я круто поворотил руль. Машина сделала поворот и стала в сыпучем песке лицом к Юхнову. Спутники подбежали ко мне и смотрели на меня, как смотрят на выходцев с того света. "Ну и счастливы же вы, черт возьми!" - воскликнул Лелювье, убедившись, что я цел. Теперь мы находились под откосом. Колеса вязли в сыпучем песке, разъезженном возами, а справа от нас, на высоте двух сажень, находилось шоссе, по которому все равно надо ехать в Юхнов. Юхнов Быть на волоске от смерти - это героические минуты, освещающие нашу серую жизнь. Но быстро пролетел героический момент, а за ним потянулись скучные дни в жалком городишке, в скверной гостинице: надо же было вычинить машину и во что бы то ни стало въехать в Москву на машине. В самом деле: 3300 верст проехал - ничего, и не доехать какие-нибудь 200 верст! Ни за что! Разобрали мы заднюю ось и увидели, что малая шестерня потеряла несколько зубьев. Лелювье с хладнокровием человека, видавшего еще и не то, объявил, что он вставит зубья, чтобы нам доехать до Москвы. Большего и не требовалось. И он принялся работать без фраз, молча... Лелювье работал даже ночами. А что это был за труд, достаточно сказать, что в благословенном городе Юхнове нет даже токарного станка, даже напилка купить негде. И в таких-то условиях пришлось вставлять зубья в шестерню, сделанную в Париже на точнейших станках из специального сорта никелевой стали. Кроме этой центральной починки, приходилось произвести целую массу более мелких работ: выправить подножку и крыло, переднюю ось и тормоза. Рейман точно так же горячо принялся за работу. Никогда свет не видывал ювелира за такой крупной работой: прилаживая то или другое, оба с Лелювье часами лежали под машиной так, что я удивлялся, как это он подлазиет под машину со своим огромным ростом... Несколько раз машина казалась исправной настолько, что я выезжал на пробную поездку. И каждый раз юхновская починка отлетала от парижской шестерни. Пришла телеграмма, звавшая Реймана безотлагательно к его магазину, и он уехал в Петербург. А я тем временем приобщился Юхнова. Нельзя же было оставить безнаказанным совершенное над нами покушение. Надо же было предпринять хоть что-нибудь для расследования его. Самое целесообразное было бы, разумеется, пригласить Шерлока Холмса. Но он оказался занят, ибо производил следствие одновременно в Константинополе, в Токио и на Южном полюсе. Поэтому я решил обратиться к его юхновскому заместителю, т.е. к местному исправнику. Исправник, которого пришлось тревожить в его послеобеденном сне, оказался вполне на высоте своего призвания: он моментально предоставил в мое распоряжение целый лист бумаги для письменного заявления и послал за становым, который через час действительно появился. Становому был отдан приказ составить на другой день протокол и осмотреть как автомобиль, так и место происшествия. Одним словом, машина правосудия заскрипела и застучала. Но пусть читатель не подумает, будто я намекаю на какие-нибудь немазанные колеса. Нет, это заскрипели перья по бумаге, и застучали по шоссе колеса тележки, возившей комиссию на место крушения. Но найдется ли виновник? Это другое дело. Поживем - увидим. Последний перегон   Из Юхнова удалось выехать только 29 сентября не рано. Стоял легкий мороз, от которого под ногами хрустела корочка, и трава шуршала, как шелк. Машина давно просилась наружу. Как только шестерня была окончательно вставлена, и все масленки залиты, мотор только ждал первого удара рукоятки. Трудно выразить словами ту отраду которую ощущаешь, сидя за рулем после всех передряг и убеждаясь, что машина жива и здорова... И вот, наконец, 30 сентября мы выехали на последний перегон. Погода стояла удивительная: в конце сентября редко бывает у нас такое блестящее солнце... Несмотря на близость к Москве, лошади все-таки сильно пугались, особенно на мосту через Пахру, который является вымирающим образцом технических сооружений прежних времен: он деревянный и для защиты его же частей от непогоды весь обшит стенами и крышей, так что едешь, как сквозь узкий коридор... Я знал, что нам навстречу выехали московские автомобилисты, так что все мысли были устремлены на то, кто кого раньше заметит. Мы и не заметили, как пролетели 20 с лишним верст. "Вон, кажется, автомобили", - сказал Лелювье, показывая в даль... Наступила незабвенная минута! Воздух огласился хором гудков и сирен, которому мы едва успеваем ответить. Машина наша замедляет ход и останавливается. Не успел мотор затихнуть, как мы окружены радостными, дорогими лицами. Кто на подножке, кто даже в автомобиле. Поклоны, рукопожатия, поцелуи, аплодисменты и громкие приветствия... Несут корзину с шампанским. Пробки летят, Г.Ф.Марк произносит приветствие в таких теплых и лестных выражениях, что я крайне затруднен отвечать: ведь я не чувствую за собой никакой заслуги, а простую любовь к автомобилю...   П. Энгельмейер По материалам книги К. Шляхтинского "Мир из окна автомобиля"