Наш адрес:
г. Москва, ул.Барклая д.8 (ТЦ "Горбушка")
Посмотрите нашу схему проезда

Email: atlas-motors@mail.ru


 
  Rambler's Top100

Полезные ресурсы:

 
Скутер
Suzuki Street Magic II
 
Цена: 1.400$
Пробег: км. , 0 г.в.
Квадрацикл
POLARIS НА ЗАКАЗ
 
Цена: 6.000$
Пробег: км. , 0 г.в.

Петербург - Париж - Венеция - Петербург (часть 1)

По материалам книги Константина Шляхтинского "Мир из окна автомобиля" I Большое автомобильное путешествие труднее всего начать. Подготовление к нему и отъезд всего затруднительнее выполнить, но раз уже тронувшись в путь, можно почти с уверенностью сказать, что весь маршрут, как бы грандиозен он ни был, будет в точности исполнен, если, конечно, речь идет только о поездке, где время пробега роли не играет... Маршрут поездки, которую мы недавно закончили и которую теперь предстоит описать, даже в наше время, когда мы все привыкли к крупным цифрам, не может считаться ординарным. Правда, прогулка в Париж никого уже не удивляет, поездка из Парижа в Ниццу и даже в Венецию - еще более "прогулка", да и вернуться из Венеции через Австрию в Россию тоже не слишком трудная задача. Однако все это взятое вместе, да еще выполненное без отдыха и перерывов, одним приемом, уже представляет недурной пробег в десяток тысяч километров и является незаурядным автомобильным подвигом. Особенно если не забывать, что вся поездка совершена без шофера, и автомобиль - самый обыкновенный, городской - не был вовсе ни переделан, ни даже осмотрен перед отъездом... Мысль о подобной поездке была далеко не новой. Мы лелеяли ее уже давно. Составили маршрут и разработали детали еще в прошлом году, но обстоятельства позволили осуществить наши мечты только теперь. Из нас четверых была одна дама, хотя и опытная в автомобильных делах, но в больших поездках не участвовавшая. А.П. Нагель и В.А. Лебедев также не могли похвалиться своей опытностью в этом вопросе, и только А.И. Ефрон заслуживал звания опытного туриста, имея за плечами пробег Париж - Петербург и поездку в Ригу. Машина наша, "Бразье" фаэтон 24-30 сил, честно служившая два сезона, была в порядке... Мы больше всего были озабочены вопросом о шинах, который разрешили, выбрав шины "Российско-Американской Резиновой Мануфактуры", отлично служившие нам в гонке Москва - Петербург... Общий вид автомобиля, снаряженного в путь, был следующий: сзади красовались три запасные покрышки. На одной подножке - две длинные плетеные корзины с внутренними камерами, на них - чемоданы; на другой подножке - ящик с инструментами, над ним колесо "Степней", любезно предоставленное фирмой "Пузырев" и сослужившее не раз блестяще свое дело. Рядом с этим запасом размещался ацетиленовый генератор для фаров "Alpha", украшавших наш автомобиль. Свободное место сзади занимали бидоны с бензином и маслом. Первого было три пуда, второго - один, количество, необходимое для поездки по России. Далее такие запасы нам не были нужны. Общий вес автомобиля с пассажирами равнялся 171 пуду... Не был забыт и фотографический аппарат. Пленочный 'Кодак" дал нам возможность привезти больше полутораста отличных снимков. В воскресенье 24 августа утром на Исаакиевской площади собралась порядочная группа автомобилистов, провожавших нас в далекую поездку. День был серый и грозил дождиком. Дождь начался, конечно, при самом выезде из города. Мы немедленно подняли верх, но наши любезные провожатые изрядно промокли. От Лигова до Луги мы ехали под дождем. Вскоре стало быстро темнеть, мы зажгли фары и потихоньку добрались до Пскова. Первый день закончился благополучно и весело...II Утро 25 августа было холодное, ветреное и неприятное. Мы быстро собрались в путь, купили бензину, смазали мотор и после раннего завтрака двинулись по плоховатой мокрой дороге дальше. Наш путь лежал на Ригу... Ехать было очень скверно. Ветер превратился в настоящую бурю. Вскоре пошел дождь, за ним ливень. Верх автомобиля буквально срывало, так что мы едва решились его поднять. О силе вихря можно судить по тому, что из автомобиля вырвало и унесло порядочной величины плед, так что мы не смогли его поймать и найти... По дороге в Ригу имеется великое множество дорожных застав, на которых с проезжих, и очень малочисленных, надо добавить, взимается какая-то плата. Каждая застава снабжена шлагбаумом, который опускается с помощью веревки, проведенной внутрь домика сторожа. Все шлагбаумы всегда подняты, с автомобилей плату не берут, в силу чего мы проезжали их довольно быстро и не останавливаясь. Представьте же себе наш ужас, когда один из таких шлагбаумов вдруг медленно опустился перед нами, когда мы были уже в нескольких саженях от него. Крик ужаса огласил всю мирную окрестность. Испуганное лицо сторожа появилось в окошечке, но было уже поздно, автомобиль заторможенный как только можно, налетал на шлагбаум... Мы ждали уже катастрофы, но, к счастью, ножной тормоз, часто скользивший, на этот раз забрал на совесть, и машина стала в полуаршине от шлагбаума. Перепугавшегося сторожа мы, конечно, угостили не совсем лестными эпитетами. Он очень извинялся, уверяя, что, услышав шум экипажа, не предполагал никак, что это автомобиль, а выглянуть поленился. Порадовавшись, что дело окончилось так благополучно, мы покатили дальше. Дорога стала много лучше. Для езды на автомобиле она очень удобна и позволяет развивать значительную скорость. Однако последние 20-30 верст перед Ригой нам пришлось ехать с приключениями. По случаю какой-то ярмарки эта часть пути была очень оживлена. Десятки таратаек и повозок тащились к городу, и большая их часть при появлении автомобиля отправлялась в канавы при дороге. Редко приходилось видеть такую массу катастроф и тем менее - быть их виновниками. Всего удивительнее и достойнее внимания то обстоятельство, что ехавшие эстонцы и лифляндцы нисколько не были в претензии на нас за свои несчастия. Лица их озарялись радостно-глупой улыбкой при виде автомобиля и, насколько можно было заметить, эта улыбка не покидала их даже в канаве. Среди такого разгрома ехали мы до самой Риги, куда прибыли в семь часов вечера и направились прямо в гараж Е. Фейтельберга, нашего давнего знакомца. Мы с удовольствием провели в Риге вечер и утро и очень поздно выбрались на дорогу, ведущую за границу... Машина быстро мчалась по хорошей пустынной дороге. Проехали Тавроги, последний населенный пункт, и приблизились не без волнения к границе. В Петербурге, конечно, мы запаслись всеми нужными документами и запломбировали автомобиль таможенной пломбой, гарантирующей беспрепятственное возвращение в Россию, но тем не менее мы предвкушали всякие формальности и неизбежную глупую процедуру осмотра и описания. Действительность превзошла наши ожидания. Граница находится среди дороги. Нет ни моста, ни канавы, ни забора. Только цепь, протянутая через дорогу, указывает на то, что здесь начинается Iep-мания. Это Плешкинский переходный пункт. Учреждение, заключающееся в одном домике, снабженном сторожем и русским, весьма глупым, чиновником. С германской стороны, как обычно, вовсе ничего не было. Чиновник обрадовался нам, как хорошему развлечению и не спеша принялся за дело.III Как выяснилось впоследствии, автомобили на этом переходном пункте вовсе не представляют редкости, но тем не менее чиновник орудовал так, как будто бы впервые занялся такой многотрудной процедурой. Помимо имевшейся пломбы, он собирался нацепить еще одну, но за хлопотами забыл. Затем принялся за составление бумаги, где описание автомобиля заняло немало места и с успехом могло быть помещено в юмористический журнал. Для чего-то понадобилось смерить длину и ширину автомобиля. Это отняло у чиновника немало времени и повергло его в жестокое сомнение. Смерив длину с правой стороны веревочкой, он добросовестно проделал то же самое и с левой, и к удивлению получил другую величину. Немедленно приступив к проверке, чиновник убедился, что автомобиль наш кривобок, и собирался занести столь ценную особую примету в описание, составляемое им. Но тут уже вмешались мы сами и выяснили, что передние колеса были повернуты, и длина от этого выходила разной с двух сторон. Ошибка была исправлена, бумага наконец написана и подписана; чиновник не без сожаления убедился, что больше решительно нечего делать и, опустив цепь, открыл нам въезд в Германию. Невдалеке от границы виднелся домик таможенного сторожа, к которому мы и направились... Там нам вручили новый номер, книжку с целой литературой правил и взыскали 20 марок, за каковую сумму мы могли пробыть в Германии 15 дней. Наконец все эти формальности были закончены благополучно и мы покатили по немецкой земле. Быстро ехать, однако, было трудно из-за камней, положенных на дорогу для того, чтобы экипажи не ездили по одной колее. Эти белые камни первое время очень мешают, но к ним удивительно легко привыкнуть. На другой день можно ехать даже быстро. На ночь эти камни сторожа относят с дороги, и тогда гнать можно сколько угодно. Езды в Северной Германии вообще мало. Вот показался впереди чистенький городок Тильзит. Здесь мы позавтракали в первый раз в германском ресторане и с этого момента чувствовали себя уже в Европе. Вечером при чудной погоде мы прикатили в Кенигсберг, а утром 28 мы довольно поздно выехали из него. Представители местного автомобильного клуба провожали нас радушными благопожеланиями... Поднявшись на один из холмов, с которого дорога сбегала бесконечным, почти прямым спуском, мы остановились из-за пустяка: что-то заело в зажигании одного цилиндра... В это время совершенно случайно кто-то из нас заметил, что один болт из тяги рулевого управления вылез настолько, что достаточно одного толчка, - и он выскочит. Немедленно беглец был водворен на место. Легко себе представить нашу радость, что такой случай позволил нам избегнуть серьезного несчастья. Не заметив этого болта, мы, конечно, понеслись бы на спуске как и раньше. Само собою болт выскочил бы, и автомобиль, потеряв управление, поскакал бы под откос. Тогда исправить повреждение было бы много труднее. Этот эпизод заставил нас быть повнимательнее к автомобилю и главное в езде. Все мы, конечно, знали, что туризм - не гонка, что "chi va piano - va sano" и прочие аксиомы, но тем не менее когда дорога хороша и автомобиль сам просит прибавить скорости, как откажешь ему в этом естественном желании? И невольно спортсмен пересиливает туриста, и скорость возрастает незаметно до 60 верст, а то и выше. Справедливость требует сознаться, что мы местами "официально", т.е. секундомером зарегистрировали километр в 53 секунды. Конечно, такая скорость и не велика, и не опасна для коляски сил в 80, но для нашей, да еще перегруженной вдвое выше нормы, она была уже совсем недопустима. Около полудня мы были в городке Конице и имели пагубное желание купить там бензин. В сущности говоря, у нас хватило бы топлива еще надолго. В каждом городке Германии можно достать бензин запломбированный и отвешенный в жестянках, но нам почему-то показалось, что именно в Конице мы должны пополнить свои запасы. Должно быть за это мы и были наказаны. Хозяин лавочки, куда мы обратились, с гордостью заявил нам, что у него, конечно, имеется бензин наилучшего достоинства и в каком угодно количестве, и вслед за этим вынес жестянку на 20 литров. Когда же мы вылили все это и потребовали еще, немец был, видимо, озадачен такой прожорливостью нашего резервуара и сообщил, что для дальнейшего наполнения нам надо проехать на склад, который находится тут же, неподалеку. Хозяйский сын - тощий юноша в соломенной шляпе, тут же уселся на автомобиль и выказал величайшую готовность вести нас в склад. Хотя это нам и не слишком понравилось, однако делать нечего. Повернули мы назад и поехали. Хозяйский сын указывал дорогу, но мы и сами знали ее, так как оказалось, что мы по ней только что приехали. Улица за улицей - вот мы уже и за городом. На наше недоумение, перешедшее в негодование, немчик добродушно и неизменно повторял: "Вот тут, сейчас, за поворотом". Наше негодование выросло в целую бурю, когда оказалось, что понемногу мы отъехали около трех километров назад, прежде чем попали на склад. Если бы мы знали это, конечно нас не заманили бы, но тут делать было нечего. Склад помещался в подземелье. Целые бочки бензина красовались в мрачном погребе. Предстояло теперь переливать бензин из бочек в жестянки, а уже оттуда в автомобиль. Немец достал мудреной конструкции насос, которым надлежало перекачивать бензин, но оказалось, что он не может начать действовать пока в него сверху не налить бензина. С проклятиями мы нацедили бензина из собственного бака, и насос стал тогда подавать с удивительной энергией струю бензина ровно вдвое толще, чем отверстие в жестянке. Никакой воронки, как и следовало ожидать, не нашлось, а наши оказались слишком малы для такой струи, и мы пролили на бетонный пол по крайней мере столько же бензина, сколько попало в наш резервуар. Немецкий сын трудился до седьмого пота над насосом, но вежливо отклонял всякую помощь с нашей стороны. Деликатность не помешала ему, однако, надуть нас форменным образом при расчете, так как он вместо килограммов продал нам литры, что мы сообразили только впоследствии. На такую немудреную операцию, как покупка бензина, мы в общем потратили часа полтора и, естественно, настроение наше от этого не выиграло. Проезжая вновь через Кониц мимо лавочки нашего любезного немца, мы высадили ему его измученного сына и, попрощавшись более чем сухо, покатили дальше... Городов не встречалось, маленькие местечки, вроде деревень и те были редки. Мы проехали Шлохау, Дейч-Крону, Шлоппе, стало уже темнеть. Приходилось подумывать о том, зажигать ли фары, когда показались огни города. Это был Ландсберг, и мы здесь остановились ночевать. В Ландсберге нам попался отель не из важных. Мы впотьмах не разобрали и въехали, а потом уже не хотелось выбираться, тем более, что провести одну ночь было не страшно, следующая предполагалась уже в Берлине. Наутро мы спустились к автомобилю и к огорчению своему увидали, что весь двор заставлен таратайками так, что и повернуться невозможно. Оказалось, что рядом с гостиницей находится базарная площадь и весь окрестный люд, съезжаясь на базар, оставляет свои экипажи именно на этом дворе. Вытаскивать все таратайки не представлялось возможным, мы ограничились тем, что распихнули их сколько могли в стороны и образовали узкий проезд, по которому и выползли потихоньку задним ходом, рискуя все-таки переломать оглобли и колеса таратаек. Ввиду такого неудобства, нам пришлось грузиться и смазывать мотор уже на улице, где, конечно, собралась огромная толпа мальчишек, как и всюду в Германии довольно дисциплинированных и ненадоедливых. В Ландсберге мы купили рамки для печатания фотографий и потом всю дорогу проявляли по вечерам в баке "кодак" наши снимки, а на ходу печатали их. Таким образом, мы имели возможность с дороги посылать открытки с нашими собственными фотографиями. Выбрались мы из города раньше обыкновенного и попали на отличные прямые дороги, которые быстро привели нас в Кюстрин - казарменный плоский городок, где нас позабавил старый сторож, взимающий деньги за проезд по мосту. Сей ветеран не выходит из домика, стоящего у самой дороги; он сидит у окна, покуривая огромную глиняную трубку и читая не менее громоздкую книгу. Коль скоро таратайка останавливается под окнами и какой-нибудь представитель тевтонского племени выражает желание прокатиться по мосту и заплатить за это установленную плату, сторож высовывает из окна длинную палку с вязанным мешочком на конце. В мешочек кладут деньги, которые этим замысловатым способом попадают в кассу. Эту операцию проделали и мы, и даже увековечили эту сцену фотографией к видимому удовольствию флегматичного стражника. Вообще в Германии, классической стране порядка, приходится нередко платить за мосты, за мостовые при въезде в города так называемые "pflaster geld" и даже за дорогу - "chaussee geld". Последнее, впрочем, довольно редко. Мостовая, за которую платят деньги, обыкновенно весьма скверная, так что потраченные капиталы не окупаются. Как курьез можно отметить, что на юге Германии женщины, исполняющие обязанности сторожей и взимающие деньги, при виде автомобиля выскакивают на улицу с каким-то флагом, на котором изображено отдаленное подобие автомобиля, и, размахивая им, кричат что-то, очевидно, приглашение остановиться и внести плату. Меры эти вызваны, несомненно, стремлением автомобилистов удирать от платежа. Но, надо сознаться, они не всегда действуют. За Кюстрином началась та же дорога, но вскоре ее стали разнообразить всевозможные военные приспособления, то автомобили, нагруженные офицерами, то мотоциклетки с солдатами, то фуры, то целые батальоны солдат, пыльных, потных и видимо усталых. Мы въехали в район больших маневров и невольно сделались русскими шпионами и свидетелями эволюции германской армии. Зрелище было довольно интересное, перед нами развертывалась картина подготовки современного, технически разработанного боя. Полки перемещались с грузовиками и автомобилями, на мотоциклетках устанавливали полевые телеграфы. Военные аэростаты парили в воздухе в разных местах, наблюдая за движением войск. Все это воинство отнеслось к нам в высшей степени симпатично, чего мы никак не ожидали. Все кричали нам "All Heil", махали фуражками, даже аплодировали. Мы, конечно, раскланивались на обе стороны, и так увлеклись маневрами, что сбились с нашей дороги и попали на проселочное шоссе, ведущее вовсе не в Берлин. Мы заметили это довольно поздно, когда ворочаться было бы обидно, и из расспросов узнали, что все равно мы попадем в Берлин, выехав вскоре на большое шоссе, идущее из Бернау, что и оказалось вполне точно. Стоит отметить, что по дороге всюду в селах и местечках стояли у самого шоссе табуретки и столики, а на них ведра и кружки воды, хлеб, фрукты и прочее, как оказалось приготовленные для солдат, которые на ходу наскоро пользуются этими любезными подарками патриотичных пейзан. Этот обычай показался нам очень симпатичным и много говорил в пользу немцев... В Берлин приятно въезжать. Первое, что дает знать о нем, - это чудные мостовые. Затем длинные ряды домов "нового стиля", в стороны расходятся широкие, тоже чистые красивые улицы. Трамваи бегут непрерывной вереницей к центру. Заводы, фабрики и прочие более грязные строения спрятаны за фасадами домов, да и, вообще, грязного, черного, закопченного здесь не видно. Даже труб как-то мало и ведут они себя благопристойно... Не успели мы въехать в многолюдный центр Берлина, как одна из шин была проткнута предательским гвоздем, и берлинская улица была заражена петербургским холерным воздухом. Чтобы не чиниться среди толпы, мы мгновенно нацепили колесо "Степней" и покатили дальше. Наш путь лежал непосредственно в здание Германского Императорского Автомобильного Клуба, который теперь помещается в новом роскошном доме на Лейпцигер штрассе... Целый ряд роскошных комнат, залы, библиотеку прошли мы, прежде чем попали к секретарю клуба Де-Ла-Круа, несмотря на свою фамилию, говорившего по-французски с жестоким акцентом и принявшему нас с изысканной любезностью. Нельзя сказать того же о прислуге Клуба, которая при виде нашего грязного, забрызганного платья не желала даже впускать нас с парадного хода. В Клуб мы приехали не из любопытства и не для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение, а по необходимости: нам желательно было достать триптики для въезда и выезда в Бельгию, Францию, Италию и Австрию, чтобы избежать бесконечной возни описаний, опечатывания, взноса залогов и обратного получения их. Де-Ла-Круа очень любезно вручил нам надлежащие документы и знаки, сообщив все правила, несоблюдение которых повлекло бы за собою неприятности и ... совершенно неожиданно заявил, что мы должны оставить залог в размере 4600 марок, что равняется сумме залогов за все государства вместе. Эти деньги будут возвращены нам обратно при проезде в Россию, как бы мы ни выполнили свой маршрут. Это оказалось совсем неприятной новостью. Мы наивно рассчитывали, что достаточно быть членом Российского Автомобильного Общества, чтобы иметь кредит, но на деле выходило иначе.IV Денег в таком количестве мы выдать не могли наличностью, но любезный Де-Ла-Круа согласился принять чек на Лионский кредит, каковой был немедленно написан и вручен ему, после чего нас проводили уже с немалым почетом со стороны прислуги, понявшей, что грязные костюмы не исключают возможности проходить по парадному входу. Де-Ла-Круа на прощанье особенно рекомендовал при выезде из Австрии сохранить полоску бумаги, которую нам там выдадут, и потеря которой повлечет за собой утрату и залога. Такое обстоятельство изменило поневоле наш маршрут. Мы предполагали проехать из Венеции в Вену - и оттуда в Россию, но теперь приходилось возвращаться через Берлин, чтобы рассчитаться с Клубом и получить обратно залог. Поэтому мы решили, чтобы вознаградить себя, ехать не прямо в Париж, а предварительно прокатиться по Рейну и заглянуть в Брюссель. Из Клуба мы проехали в гараж "Бразье", где устроили свою машину и велели ее вымыть. В первый раз за всю поездку. Кстати сказать, эта операция производилась вообще не часто. В дороге мыть автомобиль мы считали излишней роскошью, так что он ехал всю дорогу в грязном виде. Гараж "Бразье" оказался маленьким, дела его шли не блестяще. Вероятно ввиду этого нас при приезде туда прежде всего спросили, какую машину мы желаем купить и, несмотря на все отказы, усиленно навязывали приобрести более новый тип автомобиля вместо нашей машины... В Берлине мы должны были посетить старых знакомых "Зорге и Забек", торгующих автомобильным материалом. Этот склад, помещавшийся прежде во дворе, теперь занимает громадное помещение на улицу и является действительно универсальным автомобильным магазином, где можно найти все, начиная от целого шасси с колесами и кончая мелкими винтиками и пружинками к какому угодно типу автомобиля. Здесь мы произвели некоторые закупки и, между прочим, особую трехтонную дудку, пользоваться которой могут только императорские автомобили... 31 утром мы посетили действительно интересное и замечательное учреждение - берлинский зоологический сад, прокатились по городу, видели метрополитен, который немцы с гордостью называют "Ундергрунд", хотя он почти все время идет над землею. Видели и самого кайзера, проехавшего со свитой в трех светло-желтых автомобилях. Видели множество автомобилей, автобусов и велосипедистов, а потом отправились в гараж, где сменили проколотую камеру и приготовили автомобиль к отправлению. Кстати сказать, достоинство резины наших шин очень поразило немецких шоферов. Они сознались, что еще не видали такой толстой и отличной резины на внутренних трубках. Начался мелкий дождь, как раз перед отъездом... Чтобы не блуждать, разыскивая дорогу на Галле, мы взяли в провожатые какого-то мальчишку-любителя, который быстро вывел нас на шоссе, за что и получил приличествующее вознаграждение. Дорога оказалась очень недурной. Мы зажгли фары и, не торопясь, доехали до Биттерфельда, где остановились на ночлег в довольно приличной гостинице, против почтамта... Ввиду разных задержек и расспросов полицейских в маленьких городах, мы решили прицепить себе, помимо имевшихся номеров и знаков Клуба, еще и русский флаг. Хозяин отеля любезно распорядился соорудить нам таковой, так как в продаже их не имелось... Эйзенах - один из наиболее красивых городов в этой части нашего путешествия, лежит весь среди гор, покрытых вековыми лесами. В любую сторону над крышами домов и башнями красуются темные контуры гор. Здесь автомобиль поместили в настоящем хорошем гараже, а мы имели возможность еще погулять по городу, полюбоваться на красивые крыши, на оригинальные церкви и темные стены былых укреплений. Утром мы переменили несколько мелких частей в зажигании, которые порядочно надоели нам накануне и налили бензин, купленный здесь же в гараже. Хотя бензин был в запломбированных сосудах и по наружному виду не внушал опасений, он оказался с невероятно скверным запахом. Мы никогда не встречали подобной гадости; всю дорогу приходилось затыкать носы, до того ужасающий запах исходил от мотора и резервуаров. Мы положительно не могли себе представить, что было примешано к бензину, тем более что на работу мотора эта примесь не оказывала никакого влияния. Мы несколько раз покупали по дороге свежий бензин и подливали его в резервуар, но не скоро еще добились того, что стало можно ехать, спокойно дышать и любоваться пейзажами...V При выезде из Ганнау навстречу нам попалась лимузина, обвешанная кругом багажом и запасными пневматиками. Мы помахали друг другу руками в знак приветствия и собирались уже продолжать путь, как вдруг лимузина остановилась. Мы последовали ее примеру и выскочили на дорогу, чтобы выяснить причину остановки. К нам подходил москвич М.М. Михайлов, член МО РАО, бывший казначей Московской выставки. Оказывается, что он едет из Лиона на своем "Роше-Шнейдер" в Москву. После выражения взаимных приветствий г. Михайлов дал нам несколько ценных указаний о нашем дальнейшем пути до Бингена. Поблагодарив его за любезность и помахав еще раз друг другу, тронулись в дальнейший путь. Второго сентября в чудный солнечный день мы въехали в великолепный Франкфурт-на-Майне... Конечно же, наш визит - первый и единственный, был в Автомобиль-Клуб. В Клубе, как и следовало ожидать, никого не было. Нас встретил без всякой торжественности толстый швейцар и обещал, что часа через два мы, наверное встретим в Клубе, если не секретаря, то хоть кого-нибудь из членов, а когда мы энергично высказали свое стремление немедленно уехать в дальнейший путь, то швейцар противоречить не стал и любезно запечатал какой-то штемпель в нашей дорожной книжке, в знак того, что мы побывали и во франкфуртском клубе. Успокоив свою совесть таким деянием, мы проследовали дальше, и скоро уже прощались с этим городом, оставившим даже после такого мимолетного визита самое приятное впечатление... Незаметно мы примчались в Бинген, восхитительно раскинувшийся на берегу Рейна... На самом выезде мотор закапризничал, и пришлось остановиться регулировать отрыватели зажигания, а кстати и подливать воду. Надо сказать, что у нас с выезда из Петербурга сильно тек радиатор, но мы решили починить его у "Бразье" в Париже и потому не трогали. Увидав такую небрежность, он, конечно, сразу стал течь вдвое сильнее, и теперь приходилось волей-неволей подливать воду чуть не десять раз в день. Пока мы возились с отрывателями и водоснабжением, стало уже смеркаться и мы, узрев поблизости небольшой и чистенький отель, решительно направились туда, закончив наш дневной пробег в Бингене... На следующий день мы выехали, дорога была отличная и мы направились к бельгийской границе... На границе в таможне нас встретил полупьяный немец с трубкой в зубах, который очень любезно нас принял и немедленно начал распространяться о Furst Orloff, который недавно здесь проезжал и хорошо дал ему на чай. Мы усмотрели в этом весьма прозрачный намек, но упорно делали вид, что его не поняли. Свершив необходимые формальности, немец откровенно сознался, что хочет выпить пива, и, несмотря на наши уверения, что он уже выпил оного достаточно, выпросил-таки у нас некоторую сумму, после чего попросил довезти его до Бельгии, что мы тоже исполнили беспрекословно. На бельгийской таможне чиновники в котелках оказались трезвы и очень любезны. Они очень быстро устроили наши бумажные дела и, отпуская нас, заверили, что вся дорога будет отличная. Была ли это наивность или насмешка решить трудно, но дорога оказалась прескверной. Это была такая булыжная мостовая, что автомобиль скакал по ней, как резвый конь, а мы сами бранились изрядно... Въезд в Брюссель лучше, красивее и приятнее, чем в какой угодно европейский город: целых десять километров мы ехали роскошным парком по чудным аллеям. Кругом виднелись разбросанные виллы в садах, кафе, рестораны. По дороге сновало множество автомобилей... Брюссельские улицы отличаются шириной и великолепными мостовыми. Автомобилей очень много и ездят они по городу с бешеной скоростью, нас просто приводило в ужас от такой гонки. Лошадиных экипажей зато мало... Мы ограничились тем, что посетили Автомобиль-Клуб, где к удивлению своему застали множество народу, ожидавшего нас. После обмена приветствиями нам вручили маршрут, который должен был привести нас в Париж, минуя все мостовые... В Брюсселе мы пробыли часа четыре и выехали вечером в седьмом часу, не зажигая фаров и не спеша, по широкой дороге... Как ни осмотрительно мы ехали, все-таки с нами приключился инцидент, заставивший нас прибавить ходу даже за пределы благоразумия. Впереди нас очутилась телега с какими-то, по-видимому, подвыпившими парнями, которые упорно не желали дать нам дорогу, несмотря на наши гудки и крики. Наконец нам удалось, выбрав место пошире, проскочить вперед. Причем мы чуть не опрокинули телегу и испугали лошадей. Парням это весьма не понравилось и они погнались за нами с довольно выразительными возгласами и совсем недвусмысленными намерениями, которые не обещали нам ничего доброго. Мы принуждены были во избежание "приятных" переговоров прибавить ходу. Парни так усиленно гнали лошадей, что наша скорость должна была перейти за пределы благоразумия. По счастью, на дороге никого не было и мы благополучно удрали от неприятных спутников. Вскоре они исчезли в полутьме, скоро и топот лошадей замолк вдали. Однако мы не сбавляли ходу, чтобы окончательно уйти от преследователей. Вдруг... мотор сразу стал. Ничего особенного, у нас просто вышел бензин. Само по себе это уже неприятно: приходилось ночью при фонарях раскутывать багаж, отвязывать бидоны, переливать бензин с помощью резиновых трубочек - целая церемония. Но когда все это усложняется еще и тем, что совсем неподалеку скачет наш нежеланный спутник - телега - то операция переливания бензина на этот раз никому из нас не показалась особенно заманчивой. Мешкать было нельзя. Мгновенно мы повыскакивали на дорогу и принялись за работу. Никогда еще мы не переливали так быстро бензин. Все время мы прислушивались и наконец услыхали топот и стук колес; очевидно, наши приятели еще не потеряли надежду изловить нас, зная, что автомобиль может испортиться и застрять на дороге, или просто спьяна не соображая, зачем они скачут. Моментально мы захватили бидоны, запустили мотор и, когда проклятая телега была уже совсем близко, пустились снова благоразумно удирать. На этот раз удалось уйти окончательно. Верст через десяток мы могли считать себя вне опасности и поехали тише. Кстати сказать, такого рода эпизоды за границей происходили с нами не один раз, а в России ни разу нигде мы не встречали недоброжелательного отношения к себе. По-видимому, в Европе во многих местах автомобилисты успели достаточно надоесть местным жителям и своей, часто безобразно скорой и рискованной ездой восстановить против себя поселян.... Французские крестьяне и горожане глубокой провинции поголовно грубы, неразвиты и злобны. За раздавленную автомобилем курицу они способны мстить всем автомобилистам до седьмого колена. В свободной, счастливой Франции не редко стреляют по автомобилям, подкладывают на дорогу бревна или, еще хуже, протягивают проволоку через дорогу с таким деликатным расчетом, чтобы она оторвала головы проезжающим автомобилистам. Все, вероятно, потому, что автомобильная промышленность была чисто французской и дала стране много миллионов. Однако вернемся к нашей поездке... Скоро мы были уже на границе, где оказалось, что мы пропустили нечаянно бельгийскую таможню. Так как нам было необходимо в нее заглянуть не из простого любопытства, то мы поневоле вернулись немного назад, на железнодорожную станцию, где помещалась таможня и, свершив очень быстро там необходимые формальности, выехали снова на границу. Здесь нас изловили французские чиновники и началась бесконечная скучная процедура. Нигде, кажется, таможенные чины так не придираются и не обращают внимания на мелочи, как во Франции, счастливой стране свободы. Мы просто чуть не ругались, когда составляли описания, уплачивали сборы, пошлины, наклеивали разные марки и расписывались во всевозможных книгах. С нас взяли конечно пошлину даже за бензин, имевшийся в резервуаре. Хорошо еще, что мы не догадались его выливать, чтобы лучше вымерять. Наконец, все было благополучно закончено и мы получили право въехать во Францию и позавтракать в довольно скверном "Отель д'Англитер" в Живэ, крошечном городке, лежащем у самой границы. Дорога пошла действительно великолепная: широкое чудное шоссе, обсаженное громадными деревьями, точно приглашало нас к скорости свыше ста в час, на что мы, к счастью, не могли согласиться и ехали сравнительно тихо - верст на сорок пять, что в России по нашим шоссе показалось бы бешеной ездой... Мы ехали каким-то громадным парком и очутились на широчайшей аллее. Среди трех линий трамваев замелькали сперва по одному, потом десятками, автомобили и экипажи. Вот, наконец, перед нами ворота. Справа у большой будки суетятся чиновники и сторожа. Вереница возов, элегантные экипажи, автомобили - все это вытянулось в линию и ждет своей очереди. Это porte Vincenne, здесь octroi - местная таможня Парижа. За решеткой ворот видна громадная улица многоэтажных домов, тонущих где-то в розовой дымке, которую вдали прорезает стройный силуэт Эйфелевой башни... Париж! Первая треть нашей поездки закончилась в четыре часа дня 6-го сентября. Легко понять с каким радостным волнением мы въехали в столицу автомобильного мира, в сердце Европы, куда нас привела наша собственная машина без помощи железной дороги, лошадей и посторонних лиц... Проехали большие бульвары и попали прямо в редакцию газеты "Auto", где нас уже ждали. Нас радостно приветствовал старый знакомый Жео Лефевр, а затем и сам pere Desgranhge - главный директор-администратор этой громадной газеты. Другие сотрудники и члены редакции окружили наш автомобиль, стоявший на узкой улице Монмартр, и расспрашивали разные детали нашей поездки. Особенно поразило всех, что наши передние шины пришли с петербургским воздухом, а на задних колесах мы только меняли внутренние трубы, не тронув покрышек, которые казались совершенно свежими. Конечно, самое приятное впечатление это произвело на нашего знакомца м-ра Петави, представителя Российско - Американской Мануфактуры для Франции, который встретил нас тут же и очень интересовался состоянием наших шин. Кстати сказать, на первый взгляд представляется очень странным и маловероятным, чтобы русские шины могли находить себе сбыт в Париже, где имеются, помимо французского производства, громадные склады немецких и английских шин. Но между тем новое представительство русской мануфактуры пользуется уже солидным успехом и находит себе постоянно клиентов. Причина этого лежит, конечно, во всемирной репутации русской резиновой промышленности. Русского изделия калоши идут в Европу целыми кораблями и считаются по справедливости много лучше заграничных фабрикантов. Эти калоши создали репутацию русским резиновым изделиям и, само собою, повлияли на успех недавно появившихся русских шин... Наконец официально мы были признаны приехавшими в Париж и получили право на отдых, в котором очень нуждались... Мы решили остановиться в первом попавшемся отеле и очень удачно попали в отличную гостиницу "Reynaud" в самом центре города. Устроивши себя, мы принуждены были пристроить и нашу машину. Гаража или, вообще, помещения для автомобиля при гостинице не полагалось. В Париже это чрезмерная роскошь. К "Бразье" было ехать уже поздно и приходилось направиться в настоящий гараж. Мы выбрали гараж нашего старого знакомца Фурнье - одно из лучших учреждений этого рода. Самого хозяина - симпатичного экс-гонщика, велосипедного и автомобильного, мы на этот раз не видали. Машину нашу подняли куда-то очень высоко и поставили на полку, где красовалась целая коллекция разнообразных машин, точно игрушки в магазине. Здесь мы имели возможность полюбоваться на итальянскую машину "Zust", прошедшую гонку Нью-Йорк - Париж. Ее мы видали в Петербурге незадолго перед отъездом в довольно растерзанном виде, но здесь, в Париже, она оказалась окончательно доломанной. Кажется в ней не было ни одного живого места: все, что могло сломаться было подвязано веревочками, проволокой, зачинено, подштопано, заменено. Все-таки эта машина прошла такой невероятный путь и прибыла к цели! Мы созерцали ее с благоговением, мысленно соображая, удастся ли нам хоть в таком виде доставить нашу "Бразье" к финишу... Вряд ли есть другой город, который так затягивал бы как Париж, особенно если речь идет об автомобилистах. Сухие цифры могут вам осязательно доказывать, что в одном Лондоне больше автомобилей, чем во всей Франции, но все-таки Париж остается неоспоримым центром автомобильного мира. В Лондоне свыше 40 тысяч автомобилей, но ими пользуются как экипажами, как слугой: холодно, расчетливо, практически пользуются. В Париже ими живут, их создают и любят так, как нигде. Для парижанина автомобиль - почти живое существо, одаренное нервами, душой, характером. Парижская пресса интересуется автомобилями не как бездушной вещью, публика любит их как что-то свое, национальное детище. Любит, несмотря на то, что они часто буквально отравляют существование своим шумом, запахом, беспрерывным мельканием перед глазами... Целая улица de Avenue la Grande Armee вся живет автомобилями. Целые городки в предместьях заняты производством их! Имеются свои рестораны и кафе, своя пресса, и какая еще! Одна газета "Auto" чего стоит! Ее тираж едва ли не больше других ежедневных газет. Есть свой парламент в лице Французского Автомобиль-Клуба, своя бесчисленная армия шоферов. Словом, это государство в государстве... На другой же день машина наша отправилась на родину, то есть к "Бразье", где она не была с самого детства, отправившись в Россию сейчас же по появлению на свет. Там ее приняли очень радушно, как блудного сына, вернувшегося в лоно семьи поправлять свое расшатанное тело. Чинить, в сущности, было нечего, но многое нужно было просмотреть, проверить зажигание и рулевое управление. Машина осталась на фабрике, а мы временно из автомобильных туристов превратились в обыкновенных горожан, пользующихся трамваями и таксомоторами, неизбежным "метро" и даже... собственными ногами. Последними реже всего, так как на это требовалось время, которого мы не могли растрачивать зря... В Париже мы получили от редакции 'Auto" приглашение на гонку колясочек "Coupe des voiturettes", устраиваемую ежегодно этой газетой, и, конечно, не могли отказать себе в удовольствии посмотреть на это интересное состязание. Хотя шли и не гоночные машины со стосильными моторами, а маленькие колясочки в десять - четырнадцать сил, но все они специально приспособлены для гонок и могли развивать до 100 верст в час. Для маленьких экипажей эта быстрота должна казаться значительной. Словом, мы соблазнились и решили ехать смотреть эту гонку, которая происходила довольно далеко - в Компьен, около 160 верст от Парижа. В субботу вечером, взяв нашу машину от "Бразье", где ее привели в благопристойный вид, мы направились в редакцию "Auto", где нам вручили для поездки не карту, а список местечек, которые нам надлежало проехать, чтобы попасть в Компьен наилучшими дорогами, избегая по французскому обычаю мостовые. Список этот, составленный самим Фару - знатоком автомобилизма, оказался весьма обстоятельным и, конечно, причинил нам массу хлопот... Выехали мы из Парижа уже вечером и вскоре ощутили потребность в освещении дороги. Остановились зажигать фары и узнали, что карбид остался у "Бразье". Так как было еще не поздно, и магазины были открыты, то мы в ближайшем местечке приобрели карбид, зарядили и зажгли фары. Поехали. Кругом было уже совершенно темно и нам приходилось все время искать дорогу. На каждом шагу попадались раздвоения дорог, и нам нужно было определить, которую из них следовало выбрать... При таких условиях мы ползли вперед медленно и без особого удовольствия... Увидав вдали какие-то огни, решительно свернули туда и совершенно неожиданно попали в Компьен. Был час ночи, городок мирно спал... Мы, конечно, устремились к кафе и высказали там свое наивное намерение переночевать где-нибудь. Оказалось, что в городе занято все, что может служить пристанищем на ночь, что уже с вечера платят премии за комнаты и кровати, так что въезжать ночью в Компьен и требовать себе помещения могут только туристы, прибывшие непосредственно из дикой России... Мы уже примирились с мыслью, что остаток ночи мы проведем на ногах, как вдруг звуки музыки оживили нас. Мы направились туда, откуда исходили эти отзвуки веселья. Это оказалось весьма шикарно освещенное здание, где происходил свадебный пир. Мы сунулись туда, и после долгих переговоров хозяин сжалился над нашим безвыходным положением и предложил ночевать в большом зале, когда свадьба оттуда удалится. Обрадованные этой перспективой, мы бросились за автомобилем, привезли его и, расположившись неподалеку от дверей, принялись ждать окончания свадебного пиршества. Наконец, о счастье! Последние гости полупьяные, шумные вывалились на улицу, зал опустел и мы проникли туда. Автомобиль поставили под воротами, где он занял весь проход, а сами начали устраиваться в зале... Наутро довольно рано нас разбудил стук моторов - гоночные колясочки и другие автомобили сновали по улице и хлопали неистово... Когда мы подъезжали к месту старта гонки за городом, то оказалось, что мы запоздали и внутрь круга, предназначенного для посетителей, нам уже не попасть, несмотря на пригласительные билеты, имевшиеся у нас. Пришлось объехать кругом и пробраться к самому месту старта с другой стороны. Нам удалось подъехать к самой дороге, огороженной проволочным забором. Народу было очень много. У старта хлопотали и Лефевр, и сам Дегранж, которые увидали нас и прислали за нами. Так что мы все-таки попали внутрь круга. Гонка оказалась совсем не интересной. Колясочки, хотя и шли верст на 80, даже больше, совершенно не давали впечатления скорости. Благодаря очень хорошей дороге они шли ровно и мягко, не подпрыгивая, так что казалось они идут очень тихо. Кроме того, конечно, вообще такая скорость не высока. Нам показалось, что большинство гонщиков плохо правило своими колясочками. Особенно это сказывалось на повороте, где почти все начинали заблаговременно волноваться, хватались за рычаги то скоростей, то тормозов, и нередко заставляли моторы останавливаться на самом повороте. Лучше всех правили Сизер, Ноден и Лебук колясочками "Сизер-Ноден". Они отлично брали повороты. Из самих автомобилей наиболее выгодное впечатление производили "Мартини" - четырехцилиндровые изящные коляски, которые шли ровно, регулярно и лучше других держали дорогу. Гонка окончилась около часу, но мы не дождались ее конца и уехали в полдень...   А. Нагель По материалам книги К. Шляхтинского "Мир из окна автомобиля"