Наш адрес:
г. Москва, ул.Барклая д.8 (ТЦ "Горбушка")
Посмотрите нашу схему проезда

Email: atlas-motors@mail.ru


 
  Rambler's Top100

Полезные ресурсы:

 
Мотоцикл
HONDA CBR400RR
 
Цена: 3.000$
Пробег: км. , 1997 г.в.
Скутер
Suzuki Street Magic II
 
Цена: 1.400$
Пробег: км. , 0 г.в.

Поездка из Царского Села в Стрельну

По материалам книги Константина Шляхтинского "Мир из окна автомобиля" Четыре часа ночи, светлой петербургской майской ночи. Кругом все спят... Я один в своей комнате, стараясь не шуметь, вожусь со своим мотором. Лампа давно потушена, на полу инструменты, на мне грязная блуза, а ноги подкашиваются от усталости. Спать так хочется, но еще более хочется, чтобы было готово все. А все вот уже три дня не дается. Мотор двухколесный, старой системы "Вольфмюллер", один из первых появившихся в Петербурге. Купил я его осенью за бесценок, и потому работы с ним масса. Всю зиму я возился, а теперь, наконец, давно желанная минута: все, по-видимому, было готово, и завтра я собирался попробовать свою "бензинку". Наконец в шестом часу утра я заваливаюсь спать: кажется, все в порядке! Утром, конечно, первым делом бросаюсь к окну, но погода, слава Богу, не желает мне мешать: чудный весенний день. И вот я бережно, пешком, веду свой мотор на Царскосельский вокзал. Ехать по улицам я не решился, потому что разрешения не имел, а окончить свой опыт в участке не желал. Толпа мальчишек вокруг моей машины сильно льстит моему самолюбию, и только замечания прохожих: "Ишь не идет сам-то, испортился должно быть!" - слегка портят мое праздничное настроение. Невольно в голову лезут опасения, что все мое путешествие может совершиться подобным же образом. Но я утешаю себя, что случиться ничего не может, не должно, наконец, так как мотор собран мной. А в себе я не сомневался. Вот и вокзал, и через полчаса езды я преблагополучно выхожу в Царском Селе. Психологический момент, как говорят французы, настал. Вывожу мотор на дорогу и дрожащей рукой подношу к лампе спичку. Спичка (как и все спички на ветру) гаснет. Вторая, третья, а затем принимаюсь за вторую коробку. "Ты бы его дровами, милый, а то углем,- советуют сердобольные мужички,- а то до вечера не уедешь". Несмотря на такие пророчества, лампа наконец зажигается, я берусь за руль, прохожу несколько шагов, затем бегу, все надеясь услышать спасительную вспышку. Но нет, ничего, ровно ничего не слышно. Тогда я решаюсь спросить городового, можно ли ехать, втайне надеясь, что ездить воспрещается и что честь моя спасена. Но и здесь меня поджидает неудача. "Можно, барин, можно", - слышится в ответ, и городовой с любопытством смотрит мне вослед, как то я поеду. Но мотор, как аккуратный немец, только, по-видимому, разрешения властей и ждал: его как-то вдруг дернуло, качнуло, он раза два рванулся, и только успел я покрепче схватиться за руль и вскочить в седло, как уже ветер свистел у меня в ушах, а навстречу летели деревья, люди, взбесившиеся лошади и с остервенением лающие собаки... Мотор шел... и не шел, а несся. У меня дух захватывало, но остановиться я не решался. "Идет, ну и слава Богу, а то опять поднимется возня", - решил я и только на ухабах старался не вылететь из седла. Промелькнула София, парк, станция Александровка, на рельсах я взлетел чуть не выше шлагбаума... И вот я в чистом поле, на Волхонке, несусь бешеным ходом. До Стрельны, казалось, рукой подать. "При таком ходе,- думал я, - 20 верст дело получаса",- но на самом деле остановиться мне пришлось гораздо раньше, чем я рассчитывал. Случилось то, чего я смутно опасался... При моих опытах дома лампа действовала прекрасно, так как ветра в комнате, конечно, не было. Выехал я "во чисто поле", поднялся ветер (да еще какой), и моя лампа пошла дурить. Ход стал медленнее и, как я ни напирал на руль, машина наконец остановилась. Пошли в ход спички... Через 5 верст то же самое. Из 10-ти взятых предусмотрительно коробок (точно предчувствие было) скоро осталась одна, а еще скорее в этой одной коробке одна спичка, и вот я иду пешком, несмотря на то что были приняты все меры, чтобы лампу не задувало. Помнится, я даже носовым платком завязал ее от ветра. А до Стрельны оставалось верст 12, мотор же был больше 4-х пудов весом. К счастью, навстречу мужички; увидя мое горе, они за пятачок любезно оставили мне свой коробок спичек, но ветер не унимался и лампа тухла ежеминутно. Наконец, измученный, добрался я до мастерской Стрельненского общества велосипедистов. Взглянул на свой запыленный мотор и ахнул: в задней сумке не было ничего. Ключи, масленки, инструменты, все во время моей бешеной скачки осталось на дороге. Так кончилась моя первая моторная поездка. Несмотря на всю свою неудачу, она - одно из моих лучших воспоминаний: во-первых, я не был тогда избалован, во-вторых, я считал поездку крайне удачной: мотор шел, надо было "ТОЛЬКО" переделать лампу. Я не знал тогда еще, сколько этих "только" у меня будет впереди, и потому с бодрыми силами на следующий же лень принялся за переделку моей злополучной лампы...  Как сейчас вижу ярко освещенную солнцем платформу Балтийского вокзала, готовый поезд, толпу народа. Вдали слышны то короткие торопливые, то протяжные свистки паровозов. Чувствуется деловая суетня большого вокзала. Я в самом благодушном настроении, с огромным желтым ящиком в руке ищу себе место. Благодушное настроение происходит от того, что я еду на вторую пробу своего мотора, который находится в Стрельне, а желтый ящик заключает в себе все необходимое, по моему мнению, на случай неисправности бензинки. Излишним будет прибавить, что с помощью всего того, что находилось в желтом ящике, можно было не только построить новый мотор, но и целый автомобиль. Больше же всего там находилось спичек. А вещи, как потом оказалось, действительно нужные не были взяты. Невольно при этом вспоминаю Дешана, у которого был принцип: тащить с собой все, что только можно было. Чего-чего только не брал с собой запасливый француз: веревки, клапана, шоколад, свечи, шины, клей, целые коллекции инструментов - все бралось в самых невероятных количествах, и тем не менее в минуты сомнения слышались жалобы.  А потом все терялось в дороге, потому что сумки решительно отказывались служить. Но брать мало, да толково - великая наука. До звонка оставалось пять минут. Меня, конечно, моя страсть к автомобилизму повлекла к паровозу. Я любовался, как медленно и плавно подкатывался старенький, но всегда кокетливый локомотив к поезду. Из трубы вырывалась белая оболочка пара, слышались характерные вздохи "Вестингауза". Вот легкий толчок, поспешно завинчивается стяжной крюк, соединяются трубки тормоза, закладывается одна цепь, потом другая. "Тормоз"- доносится откуда-то из-под вагона. Раздается знакомый свист, стрелка воздушного манометра колеблется на циферблате, колодки прижимаются к колесам. Можно спокойно ехать: в случае катастрофы "Вестингауз" не изменит. Вот и третий звонок, я, сломя голову, бегу к вагонам, невольно думая о том, что хорошо бы и на моторах приделать по "Вестингаузу"... которые, впрочем, не останавливали бы машину, а, наоборот, двигали бы ее, когда она остановится. В Стрельне мой мотор пользовался всеобщим уважением. Ему отвели особое помещение в мастерской и для предосторожности заставили снятой с петель половинкой двери и ставней. Лучшего желать нельзя было. Устранив дверь и ставню, я вывожу свой мотор и начинаю зажигать свою переделанную лампу, припоминая совет покойного Левассора: "Когда вам кажется, что горелки уже достаточно разогрелись, разогревайте их еще". Наконец лампа горит... я в седле и машина ровно и уверенно попыхивает по шоссе. Я решаю ехать в Петергоф, так как нижнее шоссе в отличном состоянии и едешь все время в виду моря. Мотор идет отлично. Теперь он уже не такой бешеный зверь, на котором я совершил свою первую поездку, нет, я могу им управлять, могу прибавить ходу, могу убавить. Он делает, что я хочу, а не я, что он. И так странно чувствовать в массе металла душу, живую душу. Мне кажется, что, если бы не эта поездка, я бы впоследствии не мог с такой страстью предаться автомобилизму. Но эта поездка решила все. Я испытал такое удовольствие, что все последующие невзгоды - год с лишним возни по разным мастерским - не могли охладить моего пыла. И именно за эту поездку я с такой благодарностью вспоминаю свой старенький, но милый моему сердцу "Вольф-мюллер". Но "лукавый зверь" зло отомстил мне за мое сентиментальничанье. При въезде в Петергоф, как раз у гостиницы "Самсон", раздался выстрел. Стоящий на посту городовой бросился мне навстречу, я почувствовал какие-то страшные судороги на моторе, затормозил, слез и увидел, что моя задняя шина наполовину сошла с обода, а во внутренней трубе зияющая рана. Мгновенно толпа народа, и под строгим оком блюстителя порядка я повлек свою хромающую бензинку на водокачку, находящуюся в двух шагах, где, по уверению толпы, находился механик, который "все чинит". Механик в себе не сомневался ни минуты. Он мне рассказал, что мотор великая вещь. Конечно, они еще малосовершенны, но вот если бы применить по его указаниям то-то, получилась бы совершенно иная музыка. Вот и шины. Железный обод гораздо прочнее, но, впрочем, он чинит и шины. Надо только снять ее с колеса. Это я, положим, знал и без него и за эту именно операцию и побаивался, так как надо было предварительно снять шатун и расстроить регулировку распределителя. Но мне решительно не дали времени опомниться: два дюжих слесаря схватили мотор, два других уцепились за колеса, и через минуту шина лежала перед нами на круглом столике. Клей у меня был, шину заклеили, зашили, и через полчаса все было готово. Благодарность выразилась в форме двух рублей, механик же от всякого гонорара отказался. Становилось поздно, я вскочил на свой мотор и помчался назад в Стрельну, с опаской поглядывая на заднее колесо. Предчувствие в таких случаях никогда не обманывает: у самой Стрельны - второй выстрел и вторая дыра в задней шине, больше первой. Очевидно шина от действия мотора чрезмерно нагревалась, да и сама по себе она была гниловата. Делать нечего, тащу мотор пешком до первого попавшегося извозчика, а затем кое-как добираюсь и до мастерской. Надо отдать справедливость "Вольфмюллеру": он удивительно ловко помещался на извозчике, и в этом отношении у меня с ним не было возни. На пролетку он лез чуть не сам, и, по-видимому, к этому устарелому способу передвижения чувствовал большое расположение. Итак, я дома, хотя и без задней шины... Меня встречает заведующий мастерской: на лице изумление и легкая тень торжества. Но меня это не смущает; я снимаю заднее колесо, чтобы отвезти его в Петербург. Успех ясен, мотор идет, отлично, надо "только" взять шину попрочнее... И потому я, захватив колесо, легким шагом, нисколько не унывая, направляюсь к вокзалу. "И колесо-то не лисепедное", - слышится мне вслед. Приятно быть мотористом.   В. Михайлов "Из былого" По материалам книги К. Шляхтинского "Мир из окна автомобиля"